Юкико плакала у меня на плече. Искренне, по-детски, всхлипывая и размазывая по щекам слезы. Это был мой последний сентябрьский день в Японии. Мучительные минуты перед расставанием...

Уезжать всегда грустно, покидать же Японию как-то особенно грустно. Сентябрь в стране Восходящего Солнца! Месяц глубокого погружения в культуру, в обычаи, в традиции, да и просто в повседневную жизнь японской семьи.

О, сколько их на полях!

Но каждый цветет по-своему –

В этом великий подвиг цветка!

Мацуо Басё

Юкико и Риоичи Токита — современная молодая семья. Возможно, социологи отнесли бы ее в разряд обычных средних семей по многим параметрам. Я не могу. Может быть, потому, что и Риоичи, и Юкико — родные мне люди. Нет, конечно же, у нас разные фамилии (кстати, фамилия Токита в Японии очень редкая) и разная вера, и наши родословия никогда не пересекались в поколениях. Да и как, где, когда могли прежде встретиться потомки самураев с берегов Желтого моря и казаков с тихого Дона? И все же есть нечто большее, что дает мне право считать их близкими родственниками и людьми необыкновенными.

Долгие годы мы жили, не зная о существовании друг друга, и встретиться нам было совершенно нереально. Всемогущая судьба привела в сентябре 1991 года супругов Токита в Кремль, к Оружейной палате, и поставила их в длинную музейную очередь за мной. У молодых людей не оказалось билетов (а как объяснить, что билеты в то время надо было доставать чуть ли не за месяц до экскурсии?), и тогда я отдал им свои.

А потом ко мне стали приходить письма из Японии. Юкико всегда сопровождала свои послания милыми рисунками, и неведомая прежде Япония стала чуть-чуть приоткрывать свои маленькие семейные тайны. Жизнь незнакомой токийской семьи становилась частью моей жизни, ее проблемы и радости — моими.

А еще через год Юкико и Риоичи гостили у нас в московском доме и знакомились с Москвой, отнюдь не "интуристовской". Я старался показать им столицу — музейную и театральную, праздничную и каждодневную...

Заметил: Россия для японцев словно болезнь, страсть. Подхватив однажды "русский вирус", они всей душой стремятся в Россию, бесшабашную, добрую и неустроенную. Знаю немало студентов-японцев, которые учились в Москве и после очень уж не хотели возвращаться на свою историческую родину. Наверное, приживаться потом в Японии им так же трудно, как пойманным дельфинам — в комфортном дельфинарии. Этот феномен пока еще не привлек внимания ученых, но он реально существует.

Может быть, поэтому каждым летом наши друзья гостили в моем доме, в России.

Ни Австралия, ни Мальдивы, ни Филиппины их уже не прельщали. Вместе мы совершали путешествия на катамаранах по озерам Белоруссии и по верховью Волги. Побывали в Петербурге, Сочи, Костроме… И вдруг известие из Токио: я получил приглашение в Японию. Поистине императорский подарок!

...И вот уже скоростной экспресс мчит меня от токийского аэропорта Нарита в Токио. И ярко-красная электронная змейка, хищно изгибаясь и вытягиваясь, отмечает наш путь на карте. Мелькают за вагонным окном, словно кадры какого-то телефильма, квадратики рисовых полей и далекие изогнутые крыши пагод. Но это не фильм и не сон, потому что напротив меня сидит Риоичи и ревностно наблюдает за первыми моими впечатлениями. Япония открывается тихо и неброско. Бесконечные токийские пригороды: двух–трехэтажные домики с плоскими крышами, плотно прижатые друг к другу, крошечные зеленые вкрапины садиков во всевластии бетона и асфальта. Зонтики на балконах. И торжественно полощущиеся на ветру "стяги" домашнего очага – простыни и полотенца. Почему-то именно они успокаивают и примиряют с фантастической страной XXII века...

Перед отъездом в Японию мне попались на глаза строки из книги "Сакура и дуб" Всеволода Овчинникова: "Личное знакомство с домашним бытом японцев безнадежно начинать с попыток пожить в какой-нибудь семье. Приглашать к себе гостей на несколько дней у японцев не принято". Оказывается, пригласив меня, Юкико и Риоичи заведомо нарушили все те каноны и традиции, что вошли в кровь и плоть многих поколений. А это для японцев, строгих приверженцев всех правил и этикета, поступок более чем смелый. Действительно, Токита — семья с очень редкой в Японии фамилией.

Джазовые вариации и российская конституция

Риоичи Токита — юрист по профессии, выпускник известного частного университета "Васэда". Его заветная мечта, как и большинства молодых японских специалистов, поступить на государственную службу – так и не осуществилась. Несколько лет подряд Риоичи Токита держал экзамены на право занять вакантное место госслужащего, но пока безуспешно. Сейчас Риоичи преподает в частном колледже юриспруденцию и английский язык. Риоичи — специалист по гражданскому праву, но истинное его профессиональное увлечение — российская Конституция. Книги, журналы, газеты – все, что можно достать в Японии по этой теме,– занимают несколько внушительных стеллажей в его рабочем кабинете.

Сам кабинет у Риоичи появился сравнительно недавно, после покупки собственного дома. А до этого молодая семья снимала, точнее, арендовала совсем крошечную квартирку в большом жилом доме.

Оказывается, существует так называемый "токийский стиль' — образ жизни в ограниченном пространстве. Стиль этот, рациональный и сумбурный одновременно, диктует использовать каждый уголок жилой комнаты либо прихожей с максимальной отдачей. Что ж, современным японцам сложнее сохранить изысканную простоту жилищ их предков. И в какой-то момент медленное "обрастание" вещами грозит обернуться их бунтом.

И книгам, и гитарам (а их у Риоичи семь!), и бесчисленным картинам тесновато приходилось прежде в небольшой квартире Токита. Но все же и вещи, и хозяева мирно уживались. У молодой семьи сложились и свои собственные традиции. Каждый вечер, когда опускаются токийские сумерки, Риоичи, удобно устроившись на татами, берет в руки свою любимицу шестиструнку. И тогда словно раздвигаются легкие бумажные перегородки – сёдзи, в многоголосие вечернего города вплетаются испанские напевы и русские романсы, японские песни и джазовые вариации... Кажется, весь суматошный день и создан лишь для того, чтобы вечером Риоичи Токита мог позволить себе великое счастье: дать волю душе и музыке, что мучила и переполняла его весь день...

Холсты и краски в семейном интерьере

"Юкико" в переводе с японского значит "снежная девушка". Японская снегурочка и впрямь оправдывает свое имя: больше всего на свете любит сладкий лед и московское мороженое.

Когда они поженились, вспоминает Риоичи, Юкико ничего не умела делать. Взялась как-то почистить наши (фрукт, похожий на гибрид груши и яблока) и тут же порезала себе палец. В глубине души Риоичи был глубоко удивлен такой неподготовленностью к семейной жизни своей избранницы, но виду не показал. Зато самые скромные кулинарные успехи Юкико вызывали у него бурю восторгов. Через годы он еще более уверился в том, что лучше Юкико женщины в Японии нет и быть не может!

С ним трудно не согласиться: такие великолепные блюда, как сасими, сукияки, темпуру и якитори, что готовила нам Юкико, могли бы украсить самый изысканный стол. Благодаря ей я, действительно, ощутил благотворную и целительную силу японской кухни. Прозаический обед либо ужин превращался в поэму, слагаемую из прозрачных кусочков тунца, нежно-розовых сочных креветок, ярко–зеленых завитков водорослей и мелких грибных букетов.

Что ж, Юкико – прирожденная художница.

Я знаю историю знакомства моих друзей. Юкико готовилась к экзаменам на государственную службу, а Риоичи был ее репетитором. Ученица оказалась на редкость способной: экзамены выдержала блестяще и в том же году стала сотрудницей одного токийского офиса.

И хотя Юкико Токита работает в столичном муниципалитете Нагано и по должности занимается оформлением документации, в душе она остается художником. И вечерами, после работы, продолжает заниматься в школе искусств. И участвовать в выставках непрофессиональных художников.

Живопись — ее давняя страсть, что называется, "с младых ногтей". Хотя первая попытка трехлетней Юкико раскрасить свою болонку не увенчалась успехом (собачка все-таки укусила юную художницу), любовь к рисованию лишь укрепилась. И через пятнадцать лет Юкико стала студенткой искусствоведческого факультета Токийского университета.

Там, на студенческой скамье, она впервые познакомилась с работами прославленных российских художников и навсегда полюбила русскую живописную школу.

Тогда, в сентябре 1991 года, именно Юкико настояла на поездке в Россию: ей надо было непременно увидеть знаменитые полотна Репина и Куинджи, Кустодиева и Серова. И в свое свадебное путешествие молодая чета отправилась в Москву…

Митака - Измайлово

Как-то я попытался спросить у Риоичи, есть ли у него в Японии самый любимый город? Он засмеялся и ответил: "Митака".

Лишь позже я понял, что это не шутка. Токийский район Митака и для меня стал любимым, – ведь там был и мой дом...

Каждый сезон в Японии имеет свой цвет, свой аромат, свой голос. Осень – это багряные кленовые листья и золотисто-восковые плоды наши, пронзительный стрекот цикад и букеты осенних хризантем. Для меня Япония обрела тоже свой зримый образ. И осталось в памяти как нечто сокровенное не фантастические небоскребы в Синджуку и не половодье неоновых красок Гинзы, не величественный Будда в Камакуре и старинные храмы в Киото, а дом в Митака, где не тесно ни гитарам, ни холстам, ни друзьям...

…За последние годы в семействе Токита произошел демографический взрыв: многомиллионный Токио увеличился на двух своих жителей. Вначале в ноябре 1993-го появился на свет маленький философ Тэтцуми, именно так переводится его имя. Следом за ним — в июне 1996-го – Такума, или по-домашнему Таку, – «знающий истину». Веселый, улыбающийся человечек... Может быть, он и вправду ее знает?

Старший Тэтцуми, или Тэт, в детстве больше всего любил русскую сказку "Три медведя", и когда мама Юкико не называла его Мишуткой, он просто не откликался. Что ж, любовь к России у него заложена в генах...

Совсем недавно, в минувшем декабре, все семейство Токита вновь побывало у нас в гостях. Больше всего им хотелось увидеть настоящую русскую зиму и всем вместе встретить Новый 20010 год. Нет, невозможно описать восторг братьев в Измайловском парке, когда он, скатившись с горы на санках, вдвоем полетели в снежный сугроб!

Любимая песня Тэта – "А я иду, шагаю по Москве..." Ее он распевал буквально повсюду: на московских новогодних улицах, дома, в метро. И даже однажды на большом праздничном вечере в столичном Доме ученых!

И когда серебристый лайнер взмыл в московское небо, взяв курс на Токио, словно вдогонку ему по радиоволнам "Маяка" неслась песня... Пел Тэтцуми Токита. Пел о Москве.

…В свой последний приезд в Москву Тэтцуми даже завел специальную тетрадку, куда старательно записывал русские слова, а рядом иероглифы, их перевод. А в Токио на олимпиаде для школьников, представив свою работу по русскому языку, занял первое место! Кстати, и произносит он многие предложения чисто, без акцента, совсем как русский мальчик. Тянется за старшим братом, стараясь во всем ему подражать и младший Таку.

После каникул учительница в классе, где учится Такума, попросила своих воспитанников назвать полюбившиеся им места. Кто-то из ребят рассказал о саде камней в Киото и парке в Нара, где живут ручные олени, кто-то из школьников – о красотах Фудзиямы и токийском парке «Вено».

«А я больше всего люблю Россию!» – с гордостью заявил Таку. От удивления в классе на минуту воцарилась тишина, а потом все дружно ему зааплодировали. И громче всех – учительница!

Такума Токита, маленький полпред России в далекой и такой близкой Японии.